Биография
Жизнь
мастера

Галерея
Картины
художника

Воспоминания
Отзывы и очерки
о художнике

Рассказы
Рассказы
К.Коровина

Поездки
Где он
был

О Шаляпине
К.А.Коровин и
Ф.И.Шаляпин

Фотографии
Прижизненные
фотографии


"Жизнь моя - живопись..."   Книга Н.М.Молевой о Константине Коровине

  
   

Содержание:

Дорога в жизнь
Выбор
Эти особенные люди…
Первые страницы
От Мурмана до Парижа
Праздник души и глаза
Жизнь моя - живопись
» Стр.1
» Стр.2
» Стр.3
» Стр.4
» Стр.5
» Стр.6
» Стр.7

   


Константин и Сергей Коровины, 1860 годы
Константин и Сергей
Коровины, 1860 годы




Глава седьмая. Жизнь моя - живопись

"Браво, маэстро! Браво! Чудо! Какие краски. Фу ты, прелесть, какие краски! Серые с морозом - солнцем, чудо, чудо!! ...Я ставлю бог знает что, если у кого найдутся такие краски!! ...Простите, дорогой... Ваш Илья Репин - коленопреклоненный... аплодирует!!!"  (Коровину)

Это было неожиданно и непонятно. В длинном низком помещении без окон скупо желтели кружки электрических ламп. Сладковато и душно пахло старым гримом, потом, обветшавшей краской кулис. На полу темнели казавшиеся бесконечными рулоны. Фанерные валы, серый, спеленутый, как на мумиях, холст. И слова старого театрального служителя: «А ведь здесь есть Коровин. Знаете, что это - коровинский «Садко» у нас в Большом? Праздник! Такой праздник, что когда открывался занавес, боязно было, что всего оркестра не хватит, чтоб его подхватить. Все в тебе пело от счастья, что так широко, радостно, красиво. Да нет, такое надо видеть...»
«Коровин? Константин Коровин? Нет, нет, это совсем не просто,- сдержанный на эмоции, холодноватый в словах Сергей Герасимов откровенно волновался.- И не потому, что мой учитель, и не потому, что, конечно, талантливый, бесконечно талантливый живописец, солнечный, радостный и все такое. Понимаете, жизнь можно любить для себя, можно для человека. Так вот Коровин любил для человека и выразил свое чувство через живопись. В этом смысле чем он был для современников, для нас, которые после, наконец, для всей русской школы. Он как рубеж и свершение того, что так трудно и долго копил прошлый век. И вообще если бы вы только знали, как он сам напоминал Садко! Былинного, широкого, человека с большой буквы». Были ли на самом деле на тех заложенных в подсобных помещениях Большого театра валах коровинские декорации - с тех пор прошла Великая Отечественная война и слишком многое успело в самом театре перемениться,- так ли уж напоминал Коровин новгородского гостя,- все это неважно. Зато осталось жить в человеческой памяти представление о необыкновенном художнике, путь к разгадке которого лежал через его человеческие черты, характер, жизнь.

Поступки человека, его слова, мысли, конечно же они важнее всего в той характеристике, которую исследователь или просто потомки пытаются для себя восстановить. А рядом остается неистребимое желание, иногда тщательно подавляемое - историку неудобно! - иногда совершенно откровенное, хоть глазком взглянуть на него живого: как выглядел, как одевался, как говорил. Только как к нему такому, живому и «невеликому», подойти? Рассказы современников? Живописные портреты? Если они и есть и к тому же если верить художнику - не секрет, что даже прославленные и одинаково известные портреты Пушкина кисти О.А.Кипренского и В.А.Тропинина слишком разнятся. И те же расхождения повторяются в рассказах очевидцев - в зависимости от внутреннего мира рассказчика, его душевного склада, масштабов восприятия окружающего. Ведь для каждого это способ соотнесения с самим собой, собственными представлениями. Коровина при встрече запоминали все, писать или рисовать пытались слишком многие. Серовский портрет - исключение, к тому же слишком молодых лет. Позже Коровин предпочтет писать сам, чем позировать. Отсюда в лучшем случае наброски, и то в общих сценах, которые наспех, украдкой успевают сделать товарищи. Зато словесные портреты...
«Молодой человек посмотрел на меня и, улыбнувшись, спросил:
- Parlato italiano (Говорите по-итальянски)? Я был жгучим брюнетом.
- Тебя все принимают за итальянца,- сказал дирижер Труффи,- да ты и похож.
Молодой человек, одетый в поддевку и русскую рубашку, показался мне инородцем,- он походил на торговца-финна, который носит по улицам мышеловки, сита и жестяную посуду».
Так состоялась первая встреча Коровина с Шаляпиным.
В.С.Мамонтов, один из мальчиков, которому в доме Мамонтова Коровин рассказывал о своих училищных делах столько необыкновенно потешных историй, приглядывается к нему очень обстоятельно. «Ростом выше среднего, в молодых годах своих стройный, он, несмотря на небольшие глаза и не слишком правильные черты лица, был красив и интересен. Правда, прическа его богатой черной шевелюры была более чем оригинальна - едва ли разве только по большим праздникам он расчесывал свои густые волосы. В костюме его тоже бывали частенько изъяны. И все же своим обаянием он приучил всех окружающих не обращать внимания на эти изъяны своей наружности». В сравнении с Серовым В.С.Мамонтов снова припомнит эту, по-видимому, чувствительно задевавшую его «мало приятную «художественную» небрежность в костюме».

Ирина Шаляпина, дочь певца и сама в будущем актриса, увидит Коровина чуть иначе: «Я помню Коровина молодым, среднего роста брюнетом с красивыми правильными чертами лица, остроконечной бородкой, умными глазами, вспоминаю его старым, седым, сохранившим молодой пытливый взгляд. Когда Константин Алексеевич бывал в нашем доме на Новинском бульваре - это было радостью. Сидят за столом, бывало, Константин Алексеевич, отец и трагик Мамонт Дальский и говорят о живописи, о музыке, о драме, то горячо спорят, то соглашаются. И говорят невероятно вдохновенно. Я была девочкой, мне не полагалось быть среди взрослых, но я пряталась за портьерой столовой, гостиной, лишь бы слышать Константина Алексеевича, а рассказчиком он был непревзойденным. Многие чтецы нашей современности могли бы позавидовать его темпераменту, манере, как он рассказывал о том или ином случае». Оперный режиссер В.П.Шкафер еще добавит, что обаяние Коровина шло от его доброты и сердечности, оттого, что по натуре он готов был к каждому отнестись тепло и участливо. Самого Шкафера он сразу по своем переходе на казенную сцену устраивает в Большой театр: «И сделалось это легко и просто».
Отличавшийся расположенностью к людям в ученические годы, Коровин сохраняет эту благожелательность в общении до конца своих дней. Ему одинаково легко и необременительно прийти на помощь и хорошему знакомому, и случайному человеку. И это не услуга, не одолжение - простая внутренняя потребность. Едва ли не самое большое место среди сохранившегося коровинского рукописного наследия занимают рекомендательные и просительные письма.
Следующая страница...


  "О Коровине не раз уже высказывалось мнение, будто бы живопись его - подражание новейшим французским импрессионистам, но если мы внимательнее посмотрим на те стороны, где он выразил свои индивидуальные особенности, то увидим, что сближение это несколько поверхностно. Колорит, гармония тонов, именно те стороны, которые господин Коровин берет за основу своих произведений, весьма резко отличаются от современного французского импрессионизма. Этот последний характеризуется светом и довольно яркой гаммой красок. Живопись же господина Коровина отличается темной, едва окрашенной гаммой, которая составляет его исключительную особенность." (Н.Досекин, художник)


Художник Константин Алексеевич Коровин. Картины, биография, книги, живопись, фотографии


Rambler's Top100