Биография
Жизнь
мастера

Галерея
Картины
художника

Воспоминания
Отзывы и очерки
о художнике

Рассказы
Рассказы
К.Коровина

Поездки
Где он
был

О Шаляпине
К.А.Коровин и
Ф.И.Шаляпин

Фотографии
Прижизненные
фотографии


"Жизнь моя - живопись..."   Книга Н.М.Молевой о Константине Коровине

  
   

Содержание:

Дорога в жизнь
Выбор
» Стр.1
» Стр.2
» Стр.3
» Стр.4
» Стр.5
» Стр.6
» Стр.7
» Стр.8
Эти особенные люди…
Первые страницы
От Мурмана до Парижа
Праздник души и глаза
Жизнь моя - живопись

   


Константин и Сергей Коровины, 1860 годы
Константин и Сергей
Коровины, 1860 годы




Глава вторая. Выбор

"Как это странно! В чем дело?! Почему твоя живопись волнует?"  (В.Д.Поленов - К.Коровину)

Свидетельство за № 213 от 7 октября 1882 года: «Дано ученику Училища живописи, ваяния и зодчества Московского художественного общества Константину Коровину для представления в императорскую Академию художеств в том, что он в 1882 году окончил курс наук в Училище и на экзамене получил следующие отметки:
Из русского языка - четыре
Из русской истории - четыре
Из анатомии - пять
Из истории искусств - пять
Из перспективы - четыре
По рисованию и живописи находится в натурном классе, что удостоверяется подписью с приложением казенной печати». 1882 год - год, когда окончательно ушел из училища Саврасов и не стало Перова. Оставить занятия? Какой в них смысл без учителя, которому одному можешь верить? Или положиться на рутину училищного курса? В конце концов, все сводилось к чистейшей проформе - званию художника: лишь бы его получить. Но как быть, если нет внутренней уверенности в том, что делаешь, если толком не знаешь, как передать на холсте, что виделось, чувствовалось, мечталось?
Занятия у Саврасова: «А как же писать, с чего начинать?»- спрашивают его ученики. «Не знаю,- опустив глаза, говорил Алексей Кондратьевич.- Нужно любить форму, любить краски. Понять. Нужно чувство. Без чувства нет произведения. Надо быть влюбленным в природу, тогда можно писать».- «А если я влюблен в музыку,- говорит ученик,- то все же я, не умея, не сыграю на гитаре».- «Да, да,- ответил Саврасов.- Верно. Но если он влюблен в музыку, то выучится и будет музыкант, а если нет, то трудно, ничего не будет». Кажущиеся сбивчивыми, почти растерянными ответы мастера говорят не о неумении - о новых задачах, которые он сам ставил перед живописью, но которые требовали совсем нового подхода к живописным средствам. Саврасов еще только искал - что же, как не поиск, ему оставалось советовать собственным ученикам? Но искать для Коровина - еще синоним учиться. И решение приходит само, очевидное и убежденное,- академия. Но это не было ни просто, ни логично, только опять «поперек». Академия для художников тех лет и особенно для москвичей - своеобразный антипод Московского училища, центр искусства, выверенного предусмотренными во всех мелочах параметрами официальных установлений, каким оно представлялось нужным правительственным кругам независимо, а чаще вопреки живой жизни народа. Искусства ли - первыми начали сомневаться передвижники - Или олицетворения предписаний по его поводу? Какое все это могло иметь отношение к законам развития художественного творчества и их подлинным связям с современным человеком? Если московские художники и не задумывались над теоретическими проблемами, уверенность в том, что академия несовместима ни с какими творческими поисками, ни с каким движением вперед, была среди них всеобщей.
Коровин не мог не знать сложившихся в художнической среде представлений. К тому же ни Саврасов, ни Перов не были выучениками академии, а единственный ее питомец в училищных стенах, Е.С.Сорокин, отличался от остальных преподавателей редким безразличием к творческим вопросам. Единственное, что представляло для него интерес и ценность,- ремесленническая выучка. Но при всем кажущемся противоречии с натурой молодого художника в действительности ремесло меньше всего могло испугать Коровина. Наоборот - за поправками, которые делал в ученических работах Сорокин, угадывалось уверенное мастерство, а его Коровин всегда ценил в искусстве особенно высоко. «Я в это время оробел в жизни,- признается он,- и все мне казалось, что я не такой. Порой я был убежден в себе, и тогда живопись выходила у меня уверенной. Но вдруг опять: все кругом не смотрят - смеются, говорят - не так, на выставки не берут, враждебно встречают, даже доходят до того, что быть со мной боятся...» Наверно, в этом было много юношеского преувеличения, даже мнительности застенчивого от природы человека, хотя последние выполненные при нем коровинские работы Саврасов действительно не хотел показывать училищному совету. Уверенный в правоте ученика, он не видел возможности убедить в ней других. Тем более самому Коровину не хватало ни опровержений, ни доказательств. И казалось таким понятным искать ответа на сомнения в школе, ставшей, несмотря ни на что, традицией и историей русского искусства, с которой было связано столько блестящих имен вплоть до самих передвижников. К тому же в Москве давно ходили слухи об академической мастерской П.П.Чистякова. И вслед за Коровиным один за другим получают свидетельства для поступления в академию его товарищи по саврасовской мастерской - И.И.Левитан, будущий известный театральный художник В.А.Симов, связавший свою судьбу с Художественным театром, другой будущий театральный художник А.С.Янов, пейзажист И.В.Волков. Потребность в завершении ученических лет была для всех них слишком очевидной.

Только петербургский период в жизни Коровина не состоялся. Спустя полтора месяца художник снова в Москве в мастерской Московского училища. Каприз? Ими Коровин никогда не отличался, а деньгами для развлекательной поездки не располагал. Просто так сложилась его вымечтанная встреча с императорской академией. Свинцовый разлив грузно взбухшей осенней Невы. Глухая тишина широко распластавшейся набережной. Заметь первой снежной крупы в вылетах по-особенному названных пустынных улиц - Линий. Торжественный и равнодушный в чеканном ритме высоких окон, полуколонн академический фасад. Всплески медлительной волны на леденеющих ступенях гранитной пристани. И такие живые в своей кажущейся скованности сфинксы. Подлинные, привезенные из Египта.
Способность художника - этих скульптур одних Коровину достаточно, чтобы начать угадывать Египет, ощутить смысл его искусства. Спустя два года на этом, в общем случайном, впечатлении возникнет редкое по своей убедительности оформление «Аиды» Верди в Частной русской опере - сцены «Лунная ночь на берегу Нила» и «Преддверие храма», особенно удавшиеся Коровину своей внутренней напряженностью и величавой отстраненностью от человека, его страданий, чувств. Коровинские решения театральных декораций по существу своему всегда будут напоминать роли, сыгранные в точном соответствии с положениями системы К.С.Станиславского.
Следующая страница...


  "Пейзаж нельзя писать без цели, только за то что он красив - в нем должна быть история вашей души. Он должен быть звуком,
отвечающим сердечным чувствам. Это трудно выразить словом, это так похоже на музыку на кончике пера." (Коровин К.А.)



Художник Константин Алексеевич Коровин. Картины, биография, книги, живопись, фотографии


Rambler's Top100