Биография
Жизнь
мастера

Галерея
Картины
художника

Воспоминания
Отзывы и очерки
о художнике

Рассказы
Рассказы
К.Коровина

Поездки
Где он
был

О Шаляпине
К.А.Коровин и
Ф.И.Шаляпин

Фотографии
Прижизненные
фотографии


"Жизнь моя - живопись..."   Книга Н.М.Молевой о Константине Коровине

  
   

Содержание:

Дорога в жизнь
Выбор
» Стр.1
» Стр.2
» Стр.3
» Стр.4
» Стр.5
» Стр.6
» Стр.7
» Стр.8
Эти особенные люди…
Первые страницы
От Мурмана до Парижа
Праздник души и глаза
Жизнь моя - живопись

   


Константин и Сергей Коровины, 1860 годы
Константин и Сергей
Коровины, 1860 годы




Глава вторая. Выбор

"Как это странно! В чем дело?! Почему твоя живопись волнует?"  (В.Д.Поленов - К.Коровину)

Свидетельство за № 213 от 7 октября 1882 года: «Дано ученику Училища живописи, ваяния и зодчества Московского художественного общества Константину Коровину для представления в императорскую Академию художеств в том, что он в 1882 году окончил курс наук в Училище и на экзамене получил следующие отметки:
Из русского языка - четыре
Из русской истории - четыре
Из анатомии - пять
Из истории искусств - пять
Из перспективы - четыре
По рисованию и живописи находится в натурном классе, что удостоверяется подписью с приложением казенной печати». 1882 год - год, когда окончательно ушел из училища Саврасов и не стало Перова. Оставить занятия? Какой в них смысл без учителя, которому одному можешь верить? Или положиться на рутину училищного курса? В конце концов, все сводилось к чистейшей проформе - званию художника: лишь бы его получить. Но как быть, если нет внутренней уверенности в том, что делаешь, если толком не знаешь, как передать на холсте, что виделось, чувствовалось, мечталось?
Занятия у Саврасова: «А как же писать, с чего начинать?»- спрашивают его ученики. «Не знаю,- опустив глаза, говорил Алексей Кондратьевич.- Нужно любить форму, любить краски. Понять. Нужно чувство. Без чувства нет произведения. Надо быть влюбленным в природу, тогда можно писать».- «А если я влюблен в музыку,- говорит ученик,- то все же я, не умея, не сыграю на гитаре».- «Да, да,- ответил Саврасов.- Верно. Но если он влюблен в музыку, то выучится и будет музыкант, а если нет, то трудно, ничего не будет». Кажущиеся сбивчивыми, почти растерянными ответы мастера говорят не о неумении - о новых задачах, которые он сам ставил перед живописью, но которые требовали совсем нового подхода к живописным средствам. Саврасов еще только искал - что же, как не поиск, ему оставалось советовать собственным ученикам? Но искать для Коровина - еще синоним учиться. И решение приходит само, очевидное и убежденное,- академия. Но это не было ни просто, ни логично, только опять «поперек». Академия для художников тех лет и особенно для москвичей - своеобразный антипод Московского училища, центр искусства, выверенного предусмотренными во всех мелочах параметрами официальных установлений, каким оно представлялось нужным правительственным кругам независимо, а чаще вопреки живой жизни народа. Искусства ли - первыми начали сомневаться передвижники - Или олицетворения предписаний по его поводу? Какое все это могло иметь отношение к законам развития художественного творчества и их подлинным связям с современным человеком? Если московские художники и не задумывались над теоретическими проблемами, уверенность в том, что академия несовместима ни с какими творческими поисками, ни с каким движением вперед, была среди них всеобщей.
Коровин не мог не знать сложившихся в художнической среде представлений. К тому же ни Саврасов, ни Перов не были выучениками академии, а единственный ее питомец в училищных стенах, Е.С.Сорокин, отличался от остальных преподавателей редким безразличием к творческим вопросам. Единственное, что представляло для него интерес и ценность,- ремесленническая выучка. Но при всем кажущемся противоречии с натурой молодого художника в действительности ремесло меньше всего могло испугать Коровина. Наоборот - за поправками, которые делал в ученических работах Сорокин, угадывалось уверенное мастерство, а его Коровин всегда ценил в искусстве особенно высоко. «Я в это время оробел в жизни,- признается он,- и все мне казалось, что я не такой. Порой я был убежден в себе, и тогда живопись выходила у меня уверенной. Но вдруг опять: все кругом не смотрят - смеются, говорят - не так, на выставки не берут, враждебно встречают, даже доходят до того, что быть со мной боятся...» Наверно, в этом было много юношеского преувеличения, даже мнительности застенчивого от природы человека, хотя последние выполненные при нем коровинские работы Саврасов действительно не хотел показывать училищному совету. Уверенный в правоте ученика, он не видел возможности убедить в ней других. Тем более самому Коровину не хватало ни опровержений, ни доказательств. И казалось таким понятным искать ответа на сомнения в школе, ставшей, несмотря ни на что, традицией и историей русского искусства, с которой было связано столько блестящих имен вплоть до самих передвижников. К тому же в Москве давно ходили слухи об академической мастерской П.П.Чистякова. И вслед за Коровиным один за другим получают свидетельства для поступления в академию его товарищи по саврасовской мастерской - И.И.Левитан, будущий известный театральный художник В.А.Симов, связавший свою судьбу с Художественным театром, другой будущий театральный художник А.С.Янов, пейзажист И.В.Волков. Потребность в завершении ученических лет была для всех них слишком очевидной.

Только петербургский период в жизни Коровина не состоялся. Спустя полтора месяца художник снова в Москве в мастерской Московского училища. Каприз? Ими Коровин никогда не отличался, а деньгами для развлекательной поездки не располагал. Просто так сложилась его вымечтанная встреча с императорской академией. Свинцовый разлив грузно взбухшей осенней Невы. Глухая тишина широко распластавшейся набережной. Заметь первой снежной крупы в вылетах по-особенному названных пустынных улиц - Линий. Торжественный и равнодушный в чеканном ритме высоких окон, полуколонн академический фасад. Всплески медлительной волны на леденеющих ступенях гранитной пристани. И такие живые в своей кажущейся скованности сфинксы. Подлинные, привезенные из Египта.
Способность художника - этих скульптур одних Коровину достаточно, чтобы начать угадывать Египет, ощутить смысл его искусства. Спустя два года на этом, в общем случайном, впечатлении возникнет редкое по своей убедительности оформление «Аиды» Верди в Частной русской опере - сцены «Лунная ночь на берегу Нила» и «Преддверие храма», особенно удавшиеся Коровину своей внутренней напряженностью и величавой отстраненностью от человека, его страданий, чувств. Коровинские решения театральных декораций по существу своему всегда будут напоминать роли, сыгранные в точном соответствии с положениями системы К.С.Станиславского.
Следующая страница...


  "Самая характерная черта Константина как человека - это способность возбуждать и создавать вокруг себя
творческий энтузиазм. Работая с ним, немудрено взвиться и повыше облака ходячего." (Васнецов В.М.)



Художник Константин Алексеевич Коровин. Картины, биография, книги, живопись, фотографии


Rambler's Top100