Биография
Жизнь
мастера

Галерея
Картины
художника

Воспоминания
Отзывы и очерки
о художнике

Рассказы
Рассказы
К.Коровина

Поездки
Где он
был

О Шаляпине
К.А.Коровин и
Ф.И.Шаляпин

Фотографии
Прижизненные
фотографии


"Константин Коровин"   Книга В.М.Домитеевой о жизни и творчестве художника

  
   

Содержание:

Глава I
» Стр.1
» Стр.2
» Стр.3
» Стр.4
» Стр.5
» Стр.6
» Стр.7
Глава II
Глава III
Глава VI
Глава V
Глава VI
Глава VII
Глава VIII
Глава IX
Глава X
Глава XI
Глава XII
Глава XIII
Глава XIV
Глава XV
Эпилог

   


Испанки
У балкона. Испанки
Леонора и Ампара,
1888-1889




Константин Алексеевич Коровин (1861-1939) родился очень давно, в год отмены российского крепостного права, а умер в год начала Второй мировой войны. Долгая жизнь. Вдоль нее длинный поезд стилей и направлений прошумел («суровая правда» - «лирическая правда» - «тайна» - «даешь предмет!» - «долой предмет!» - «объективная живопись» - «чистая живопись»...). Что ж Коровин, чей пассажир, где его место, в каком купе? А не ответить. Не дается так просто ученик Саврасова и Поленова, учитель Фалька и Ларионова, первое же справочное сведение цифрами дат выстукивает сигнал двойственности, изменчивости, неуловимости. И, кажется, сам Коровин ловко - ровно по тридцать девять лет - поделил биографию на два века из удовольствия послать потомкам еще одну свою лукавую улыбку.
Впрочем, он не всегда улыбался. С портрета, написанного Валентином Серовым (а кому как не лучшему другу и тончайшему психологу первое слово в характеристике), Константин Коровин глядит внимательным, пристальным и отнюдь не веселым взглядом. Он улыбчив, мрачен, открыт, недоверчив, прост и легок, тяжел и сложен, - в общем, все как у всех, обычная смесь «несовместимых» качеств, разве что самой жизни Константину Алексеевичу Коровину было отпущено чуть больше, чем другим, будто живительный эликсир был для него настоян чуть покрепче.
Так о чем же должна поведать история его жизни?
О душе?
О душе художника рассуждать и фантазировать можно сколько угодно. Сколько угодно.
О творчестве?
Константин Коровин оставил громадное наследство: картины, этюды, эскизы, письма, очерки, воспоминания, рабочие заметки. Сохранилась масса посвященных ему эпистолярных и мемуарных страниц, - он запоминался. Но мемуары субъективны, содержание самых искренних писем откорректировано адресатами, записи на альбомных листах сиюминутны, а живопись принципиально не переводится в слова... И никакого ориентира кроме сияющей в его холстах, витающей над страницами его рассказов особенной авторской интонации. Бесплотной, зато живой и неповторимо коровинской.

Глава первая

«Любимым нашим развлечением, учеников мастерской Саврасова, было уйти за город, в окрестности Москвы, где меньше людей. ...Левитан мог лежать в траве целый день и смотреть в высь неба. «Как странно все это и страшно, - говорил он мне, - и как хорошо небо, и никто не смотрит. Какая тайна мира - земля и небо. Нет конца, никто никогда не поймет этой тайны, как не поймут и смерть. А искусство - в нем есть что-то небесное - музыка». Я разделял его созерцание, но не любил, когда он плакал.
- Довольно реветь, - говорил я ему.
- Константин, я не реву, я рыдаю, - отвечал он, сердясь на меня.
Но делался веселей».
Очень нравился Коровину этот обмен репликами: «Не реви! - Я не реву, я рыдаю», он обыгрывал его в своих рассказах неоднократно. Еще больше ему нравился сам сюжет: ученики пейзажного класса Левитан и Коровин с благословения Саврасова («ступайте писать, пишите этюды, изучайте, главное - чувствуйте») отправляются из Училища живописи в ближний пригород, бродят по рощам и холмам, ищут свои лирические мотивы. Умный, добрый учитель, милая подмосковная природа, юные вдохновенные восторги - начало. Идут с Мясницкой в Сокольники два подростка, почти мальчики, Константин Коровин и Исаак Левитан. Можно представить сцену в декорациях фильмов по рассказам молодого Чехова (сплошной булыжник, газовые фонари, врытые у тротуаров чугунные тумбы; кадры мелькают под цоканье пролеток или скрип санных полозьев...). Однако и просто пройтись сегодня по городу - многое еще живо. Стоит как прежде на Мясницкой великолепный особняк, в котором помещалось Училище живописи, ваяния и зодчества, знаменитый «дом Юшкова», где когда-то на страх властям и обывателям собрались таинственные московские масоны, а с середины прошлого века, распугав высокородных призраков, поселились питомцы весьма демократического по составу первого в Москве учебного заведения для художников. Красивый дом, образчик парадного классицизма, с торжественной полуротондой, с дугой высоких белых колонн. И Сокольники на месте. Теперь туда от центра на метро минут пятнадцать, а тогда, пешком, сколько надо было добираться? Часа полтора, вероятно, при молодых ногах. Правда, Сокольники давно не пригород - городской, плотно застроенный район. Хотя позади парка выставок и аттракционов можно все-таки отыскать травяной склон, тропинку, даже куст над ручьем. И если мысленно продлить микропейзаж с травой и ветками на многие километры, появятся совсем те, саврасовско-левитановско-коровинские Сокольники. Запахнет фиалками.
«Ступайте в Сокольники, - напутствовал по весне своих воспитанников Алексей Кондратьевич Саврасов, фиалки уже распустились».

Психологи утверждают, что именно запахи наилучшим образом восстанавливают прошлое в памяти. Какие же ароматы вдыхали Коровин и Левитан дорогой весенних походов на этюды? Ни машин, ни автобусов, прохладный, сырой от талого снега воздух, горьковато-нежный привкус молодых почек, легкий парок над лошадиным навозом, горячие волны от только что вынутых из печи и сразу вынесенных на продажу золотых аппетитных баранок. Благодать! Хотя, возможно, шибавшие в нос из подворотен миазмы эпохи младенчества городской санитарной службы достойно предшествовали нынешнему бензиновому угару. А как пахло на венчавших этюдные походы роскошных трактирных пирах, ради которых добывался драгоценный гривенник на двоих? Чаем, булками, расстегаями, еще чем?
Следующая страница...


  "Напрасно думать, что живопись одному дается просто, без труда, а другому трудно. Вся суть в тайне дара, в характере и трудоспособности.
То, на что обращает внимание сам автор, этому нельзя выучиться. Сальери изучал и фугу и гармонию, а гуляка Моцарт и не говорил о том,
что он постиг гармонию и всю теорию музыки, и притом имел еще одну небольшую вещь - гениальность." (Коровин К.А.)



Художник Константин Алексеевич Коровин. Картины, биография, книги, живопись, фотографии


Rambler's Top100