Биография
Жизнь
мастера

Галерея
Картины
художника

Воспоминания
Отзывы и очерки
о художнике

Рассказы
Рассказы
К.Коровина

Поездки
Где он
был

О Шаляпине
К.А.Коровин и
Ф.И.Шаляпин

Фотографии
Прижизненные
фотографии


"Константин Коровин"   Книга В.М.Домитеевой о жизни и творчестве художника

  
   

Содержание:

Глава I
Глава II
» Стр.1
» Стр.2
» Стр.3
» Стр.4
» Стр.5
» Стр.6
» Стр.7
» Стр.8
Глава III
Глава VI
Глава V
Глава VI
Глава VII
Глава VIII
Глава IX
Глава X
Глава XI
Глава XII
Глава XIII
Глава XIV
Глава XV
Эпилог

   


Испанки
У балкона. Испанки
Леонора и Ампара,
1888-1889




Глава вторая

«Какая была радость, когда мы бывали в деревне, среди леса, полей, цветов, зелени, среди нашей дивной природы... Но вот один раз я, Левитан, много старше нас - Эллерт и брат мой Сергей уехали "очень далеко". Это была поездка в Звенигород, в лежащую ниже монастыря Саввинскую слободу»... В любом путеводителе по Подмосковью авторы, дойдя до природы Звенигорода, повторив все восторженные эпитеты в превосходной степени, обязательно скажут про «русскую Швейцарию». Странная, но устойчивая привычка, Константина Коровина тоже ведь постоянно называли «русским Моцартом». Так что же лично для себя обнаружил «русский Моцарт» в «русской Швейцарии», куда его соученики устремились с рвением, действительно заставляющим вспомнить прежнее паломничество пейзажистов в швейцарские Альпы? К сожалению, ранних вещей Коровина сохранилось очень мало, о них, в основном, приходится судить по свидетельствам современников. «Он особенно любил писать задворки деревень; ему нравилось старое, посеревшее дерево, и он изучал все его оттенки - серебристые, коричневые», - вспоминал Александр Головин. Сам Коровин привлекавших его звенигородских мотивов коснулся в рассказе о своем визите к жившему в Саввинской слободе Льву Львовичу Каменеву.

Маститый пейзажист, добрый давний друг коровинских родителей, постарел, спился, превратился в угрюмого мизантропа; пылкости юного живописца, обреченного на жертву слепой, равнодушной публике, он сочувствует, но его этюды разглядывает с беспокойным недоумением: «Тут дорога, курица ходит, сарай. Снова - плетень, лужа, травка. Опять сарай. Это что ж такое? Вот еще сарай. Это не пейзаж. Что ты!» Трудно Каменеву, держащемуся вкусов своей молодости, понять влечение к столь непоэтическим мотивам. А вот критик из «Современных известий», Г.Г.Урусов, в рецензии на третью ученическую выставку перечисляет детали пейзажа Константина Коровина с упоением: «Сыпучий песок... Дорога, широкая, русская, «беспутная» взбирается на высокий холм... Крестьянские постройки, несколько хохлатых одалисок курятника со своим султаном... Через холм виднеется несколько изб, спускающихся куда-то туда, вниз, бог знает зачем... Небо рябит мелкими хлопкообразными облачками, обещающими сильный ветер на завтра...» и завершает описание выводом: «Мимо этой картины не пройдешь; над этой картиной не заплачешь, не засмеешься, а задумаешься. Господи, какая ширь, какой простор, а как-то тесно делается в груди». «Не заплачешь, не засмеешься...» - испытаешь непонятное волнение от картины, знакомой как старые обои. Чувство рецензента точно отвечает желанию Коровина возбуждать эмоции не содержанием подчеркнуто обыденного мотива, а его необычно сильным переживанием. Однако новость ли это?
Не то ли самое сделало возможным переворот, который произвели в умах и сердцах сограждан основатели Товарищества передвижников? Именно в умении «дать трепещущий отрывок из действительности», поразить яркостью фрагмента, выхваченного из ряда впечатлений, стертых до полного безразличия, видел силу художников-реалистов Салтыков-Щедрин. Быт, только заурядный российский быт в сценах, где толстомясое купеческое семейство, свирепо наслаждаясь, глазеет на нанятую за гроши гувернантку, где у крыльца окраинного кабака стынут сани, дрожит косматая собачонка и до самого горизонта тускло стелется снежная пустыня. Взгляд, только взгляд Перова, «истинного поэта скорби», сделал эти сцены образами невыносимого унижения, беспросветной тоски. К правде горячего откровенного чувства и звали воспитанников московские учителя.

Но тяжело учиться у бездарных педагогов, а у талантливых еще труднее. Карикатурные имитаторы вроде соученика Яковлева с его нелепыми потугами «продергивать аристократов» не в счет, однако и Нестеров, например, рассказывал, что долгонько бичевал нравы в духе перовских сатир, пока не выбрался на свой особый, незаемный путь. Ученики Саврасова раньше других ощутили некую перенасыщенность отечественного искусства драмами обвинительных репортажей и потянулись к едва забрезжившему свету пейзажной лирики. Полагаясь на чувство (больше-то особенно и полагаться было не на что), начали пробираться вперед через разного рода препятствия. Трудны были дороги, по которым они жаждали идти, кто дальше, кто шире, кто в сторону, а кто - как старший брат Коровин - глубже.
Несколько лет писал он своих «Французов». Возможно, не без полемики с картиной Прянишникова «В 1812-м году», не без внутреннего спора с образом, слишком жестко разделившим правых победителей-конвоиров и неправых подконвойных побежденных, сложился сюжет, рисующий гибнущих, замерзающих в русском снегу чужеземцев. Прянишников показал общую историческую судьбу взятых крестьянами в плен захватчиков, Сергея Коровина они интересуют в отдельности: что за люди приходили войной? какие? Среди мертвых еще несколько живых: в последнее мгновение жизни старик гренадер пытается отогреть молоденького товарища, другой солдат на пороге собственной смерти снимает с трупа орден Почетного легиона... Несходны были между собой враги, несходно и умирают. «Красивая мысль, - сказал об этой картине Нестеров, - красивая композиция, такая красивая торжественная заря». Но у Перова, оценки которого Сергей Коровин ждал с напряженной надеждой, «Французы» восторга не вызвали. То ли показалось преждевременным обращение ученика к монументальному полотну, то ли нашлись какие-то иные погрешности, - итог был печален. Еще немного Коровин повозился с холстом, потом, по совету Перова, сделал уменьшенный двухфигурный вариант, без особого успеха поставил на ученическую выставку, а потом и вовсе охладел к теме. «Большая картина, - сообщил один из современников, - пропала при переезде на квартиру, ее забыли где-то в сарае».
Следующая страница...


  "О Коровине не раз уже высказывалось мнение, будто бы живопись его - подражание новейшим французским импрессионистам, но если мы внимательнее посмотрим на те стороны, где он выразил свои индивидуальные особенности, то увидим, что сближение это несколько поверхностно. Колорит, гармония тонов, именно те стороны, которые господин Коровин берет за основу своих произведений, весьма резко отличаются от современного французского импрессионизма. Этот последний характеризуется светом и довольно яркой гаммой красок. Живопись же господина Коровина отличается темной, едва окрашенной гаммой, которая составляет его исключительную особенность." (Н.Досекин, художник)


Художник Константин Алексеевич Коровин. Картины, биография, книги, живопись, фотографии


Rambler's Top100