Биография
Жизнь
мастера

Галерея
Картины
художника

Воспоминания
Отзывы и очерки
о художнике

Рассказы
Рассказы
К.Коровина

Поездки
Где он
был

О Шаляпине
К.А.Коровин и
Ф.И.Шаляпин

Фотографии
Прижизненные
фотографии


"Константин Коровин"   Книга В.М.Домитеевой о жизни и творчестве художника

  
   

Содержание:

Глава I
Глава II
Глава III
Глава IV
Глава V
Глава VI
Глава VII
Глава VIII
Глава IX
Глава X
Глава XI
Глава XII
Глава XIII
» Стр.1
» Стр.2
» Стр.3
» Стр.4
» Стр.5
» Стр.6
» Стр.7
» Стр.8
Глава XIV
Глава XV
Эпилог

   


Испанки
У балкона. Испанки
Леонора и Ампара,
1888-1889




Глава тринадцатая

Время к рубежу веков уплотнилось.
Ознаменованный приездом из Петербурга нового управителя московской императорской сцены Теляковского, 1898 год содержал еще одно событие - в Москве открылся Художественный театр. Гордая столица почувствовала, видимо, опасность превратиться в московские культурные задворки и в том же году возвестила, что для ударного наступления новейших артистических сил в Петербурге создан штаб -«Мир искусства». Группа молодых петербуржцев задумала новый журнал с целью, как анонсировалось, «объединить всю нашу художественную жизнь, то есть в иллюстрациях помещать истинную живопись... затем от имени журнала устраивать серию ежегодных выставок» (Сергей Дягилев) и «не только показать свое искусство, но и комментировать его, иметь кафедру для толкования и пропаганды» (Александр Бенуа). Обложку первого номера «Мира искусства» нарисовал Константин Коровин. Художественному театру Коровин тоже был не чужой, в любительских постановках Алексеева-Станиславского он принял самое живое участие, но с оформившимся театром ему уже сотрудничать не пришлось: у «художественников» от основания ведущим и долгое время единственным художником-постановщиком был Виктор Андреевич Симов. Начинали они вместе с Константином Коровиным в декораторской мастерской Частной оперы, хотя близко не сошлись, Симов и тогда и теперь дружил с Сергеем Коровиным... Господи! Старший Коровин почему-то вообще исчез из поля зрения. Что за упорное злосчастье преследует этого художника - все ценят его талант, превозносят его благородство, и все о нем начисто забывают. Тяжко погружаться в горькое, беспросветное?

Сергей Алексеевич Коровин продолжал служить в Училище живописи, в той же должности младшего преподавателя рисования, правда, чином его повысили, произведя из коллежского регистратора в губернские секретари. К преподаванию, как ко всему, что касалось искусства, он относился вдумчиво и ответственно, сослуживцам порой виделось, что даже чересчур. «Мы вместе с Сергеем Алексеевичем разрабатывали программу по рисунку и живописи для общеобразовательных классов, - рассказывал Бакшеев. - Измучился я с ним... работаем, работаем... после обеда - снова за работу. На другой день придешь к нему, а он говорит: "Не так, надо переделывать", садимся снова. И так несколько раз». С учащимися он был строг, требовал, например, внести в протокол педагогического совета предупреждение ученику Сулержицкому о возможности его исключения ввиду небрежных занятий. Этого нерадивого Сулержицкого Сергей Алексеевич, между прочим, заметив его крайнюю бедность, часто подкармливал, а потом просто поселил у себя. А уж имел ли он касательство к дальнейшей судьбе Леопольда Антоновича Сулержицкого, который, не найдя призвания в живописи, стал секретарем Толстого и позже режиссером, помощником Станиславского, об этом ничего узнать не удалось. Иногда поведение Сергея Алексеевича Коровина просто ставило коллег в тупик. Вдруг напишет он в контору Училища какое-нибудь такое заявление: «...предложенные мне при жаловании за апрель месяц сто пять (105) рублей я получить не могу вследствие неизвестности, за что именно они мне причтены» и прочие несуразности в том же духе. Стоило ли, впрочем, удивляться - характеры нервных, болезненно гордых неудачников нередко встречаются в жизни и в искусстве. Служить старшему Коровину было тяжело, он пробовал совсем выйти в отставку, да никак не получалось прожить свободной живописью.

Произведений Сергей Коровин создал немного, начинал и увязал в эскизах, вариантах, но кое-что время от времени на выставках все же появлялось. Написал картину (варианты опять-таки) «В ожидании поезда»; тема впитала нечто от некрасовско-толстовской неприязни к пожирающей человека механической силе, от крестьянского недоверия к «железке», хотя этот мотив затронут косвенно. Мрачный образ нагнетается ощущением абсолютной неподвижности, реального будничного небытия. Обшарпанные стены, деревянные станционные диваны, жестяной колпак над лампой, скудный свет, замершая, остановившаяся жизнь, и уже не верится, что поезд, которого ждут впавшие в обморочный сон пассажиры, когда-нибудь придет. Надо сказать, понимание живой жизни как обещающего перемены, вселяющего надежды движения проявилось у обоих братьев Коровиных. Однако в странниках Сергея Коровина, в его идущих по бесконечным российским дорогам искателях правды и лучшей доли, нет и намека на «быстрое изящество» образов Константина Коровина. Медленно, строго ступает по дороге к Троицкой лавре крестьянское семейство; тяжело опираясь на посохи, бредут от монастыря к монастырю богомольные старухи; часто повторяется мотив одинокого прохожего: высокий чернобородый мужик, чуть согнувшись под закинутым за спину узлом, опустив суровое лицо, шагает по пустынной колее. Почти автопортрет. Так шел и сам Сергей Коровин - упрямо, угрюмо, не смущаясь отсутствием попутчиков.

Воспроизведенный в журнале «Мир искусства» и снабженный короткой заметкой об авторе ряд рисунков и акварелей страннического цикла Сергея Коровина стал единственной посвященной ему прижизненной публикацией. «Вышел номер "Мира искусства" с прекрасными рисунками Сергея Коровина, этого лучшего нашего жанриста, к сожалению мало работающего, - поспешил сообщить другу Нестеров. - ...чудесный, трогательный рассказ, простой, правдивый и глубокий, и какая новизна приемов и форм!». Образы действительно оригинальны, оригинальна необычайно экспрессивная манера; несомненно цикл богомольцев, вечных путников, скитальцев, большая удача Сергея Коровина. Хотя его решение темы, широко распространившейся в русском искусстве начала XX века, в целом имеет настойчивый, несколько жутковатый, оттенок какого-то безостановочного безнадежного блуждания. Куда идут эти старухи, впряженные в лямки огромных своих котомок, эти старики в тяжелых растоптанных лаптях, это семейство с девушкой-«больнушкой»? Где их правда и кто их встретит? Не выйдет им навстречу одетый в русский полушубок родной и ласковой Христос, как на картине Нестерова «Святая Русь», никогда им не слиться в одну могучую процессию с царями, святыми старцами и мудрейшими современными философами, как в нестеровском полотне «На Руси». Они только идут и идут, очень живые, но всегда отдельные, отъединенные, даже в церкви Сергей Коровин показывает их со спины, и неизвестны их молитвы.
Следующая страница...



   » 

  "О Коровине не раз уже высказывалось мнение, будто бы живопись его - подражание новейшим французским импрессионистам, но если мы внимательнее посмотрим на те стороны, где он выразил свои индивидуальные особенности, то увидим, что сближение это несколько поверхностно. Колорит, гармония тонов, именно те стороны, которые господин Коровин берет за основу своих произведений, весьма резко отличаются от современного французского импрессионизма. Этот последний характеризуется светом и довольно яркой гаммой красок. Живопись же господина Коровина отличается темной, едва окрашенной гаммой, которая составляет его исключительную особенность." (Н.Досекин, художник)


Художник Константин Алексеевич Коровин. Картины, биография, книги, живопись, фотографии


Rambler's Top100