Биография
Жизнь
мастера

Галерея
Картины
художника

Воспоминания
Отзывы и очерки
о художнике

Рассказы
Рассказы
К.Коровина

Поездки
Где он
был

О Шаляпине
К.А.Коровин и
Ф.И.Шаляпин

Фотографии
Прижизненные
фотографии


Рассказы Константина Коровина. Литературные опыты великого художника

  
   

Рассказы художника:

Ранние годы - Первая любовь - 2 - В Училище - Случай с Аполлоном - 2 - Меценат - Молодость - 2 - Смерть отца - 2 - Мои ранние годы - Татьяна Московская - 2 - Фонарь - 2 - Воспоминания детства - Этот самый Пушкин - 2 - Человечек за забором - 2 - Недоразумение - В старой Москве. Трагик - Московская канитель - 2 - Племянница - Московские чудаки - 2 - Профессор Захарьин - Магистр Лазарев - 2 - М.А.Морозов - Мажордом - Лоботрясы - 2 - Утопленник - 2 - В деревенской глуши - Толстовцы - Семен-каторжник - 2 - Колька - Дурак - 2 - Дом честной - В деревне - 2 - О животных. Собаки и барсук - Тайна - 2 - Звери - Мой Феб - 2 - Белка - 2 - На охоте. Компас - Человек со змеёй - 2 - Вечер весны - Васина супруга - 2 - Ночь - 2 - Мороз - Ночь и день - 2 - Своё - 2 -

   

   

Коровин
Конст.Коровин, 1930-е

   

  

Через месяц, вечером, вошел ко мне сторож дедушка и сказал, что мать Кольки, Авдотья, пришла и принесла письмо мне прочесть - от мужа получила.
Ко мне вошла Авдотья, женщина высокого роста, подала мне письмо и фартуком закрыла глаза. Я читаю:
«Любезной супруге моей Авдотье Михайловне земным поклоном кланяюсь. Любимому сыну моему Миколаю Григорьеву шлю отцовское благословение, на послушание матери своей и почтение родительское сохранять в вере святой. Штыковою раною сквозь лежу в госпитале втором гренадерского дивизиона. Рукою немощью, жду часа преставиться к престолу творца всевышнего. Отдай, Авдотья, сапоги новые Миколаю, пускай сенца вставит, по ноге, может, придется. Суконну поддевку продай, смотри, обманом не обманись. Мене двенадцати не отдавай».
Зима. Засыпало снегом. Вижу я, на деревне в сумерках светятся огоньки в окнах изб деревенских. В окне избы Авдотьи не горит огонь. Стоит Авдотья в рваном тулупе у плетня и смотрит в даль дороги, на поворот в лес. Долго смотрит. И пойдет домой, наклоня голову. Затеплит лампаду у иконы, покроет скатертью стол, накрошит редьки, польет квасом, сядет за стол, напротив, положит ложку. И говорит:
- Поешь, Андрюша... Найдет ли Колька тебя? Где найти? Убили знать, тебя вороги. Не хочу я чай без тебя пить, не буду. Говорил Колька - найду отца. Да где же?.. Мал он еще. «До престола дойду, а найду», - говорил. Где ж найти... Эх, горе... вот оно што... Рать на рать идут... Пошто велел архангел?.. Поешь со мной, Андрюша, люб ты мне, ох люб. Светел, как сине утро. Ишь, краса в тебе какая - не здешняя, кровины нет капли в тебе, полил землю родиму.
И все говорит, говорит Авдотья. За полночь уж. К утру заснет за столом...
Утром затопит печь и ничего для себя не печет - неохота Кому есть, для кого готовить? Пожует краюху хлеба и пойдет к плетню - посмотреть на дорогу дальнюю...
Никуда не ходит в гости. Да и к ней никто не идет. Скушно. «Эх, говорят, Авдотья горе мыкает! Все ждет - думает, муж приедет. Да, приедешь оттелева! Эка там чего: немцы, турки, арапы, еще хранцуз да штанглинец с ним. И-и... И сколько их на Россею идут. Где ж тут вернуться. Нет, не вернется».
Потом деревенские говорили:
На холмах Галиции к утру смолк вой артиллерии. Шел долгий бой. В окрестностях Кременца снесен артиллерийским огнем какой-то городок. Кусок церковки белеет, как срезанная пасха; мусор разбитых домов, щебень, грязь, глина... Кой-где торчит остаток печи... Стаи воронья носятся и с криком опускаются кучей, отыскивая добычу. Из глины и мусора выглядывает грязный сапог и в нем часть ноги: расшиб снаряд и человека нет. Около сапога - собака кривая, Волчок. Не дает клевать воронам ногу... Смотрит Волчок одним глазом, и в глазу кривой собаки скорбь тяжкая и недоумение. Глядит, сидит, поднимет морду кверху и тихонько завоет...
Издох кривой Волчок у сапога друга своего Кольки...

Дурак

Грязной дорогой поздней осенью ехал я со станции с приятелем своим -драматическим артистом. Телега возчика кренилась дорогой из колеи в колею по проселкам. Колеса вязли в лужах. Далеко над лесами светилась узкая полоска осенней зари. Такая грусть...
Вез нас молча закутанный в армяк крестьянин - попутчик из соседней деревни.
- Ы-ы-ы... ну... - помыкал он лошаденку. - Трогай...
Лошадь стала.
- Вот, чего тут... - сказал возчик, - кака лошадь... старуха. Хорошу лошадь на войну взяли... сына тоже угнали... На кой ляд эта война-то пошла... - И он дергал вожжи. - Царь-то нешто не видит, как мужик живет. Поругались цари-то: «Отдай, - говорит, - твое царство». А наш ему: «Отдай, - говорит, - твое...» Ну, и пошло! Значит, теперь силком пошло - кто у кого отымет царство-то... А я осину спилил, в казеннике, так меня лесничий застал, да три с полтиной штрафу... Вот тебе што. Три-то с полтиной у меня нету. А он вот, лесничий-то, так и так меня. «Чего, - говорит, - у самой дороги пилишь...» А ведь вот не знает, как я ее - ежели из лесу - до дороги-то допру, с эдакой-то вот животиной... - показал он на лошадь. - Она и с дороги-то возьмет ли еще, не знаю...
- Ну что яке, штраф-то уплатил? - спросил я мужика.
- Нет, у меня нету, пущай сажает. Тольки не посадит, попугает, помучает - боле ничего.
И опять мы ехали молча. Уж зорька потухала за далекими лесами.
- Да... эх, мать честная... - сказал крестьянин, спускаясь с пригорка, - ы-ы-ы... ну... сердешная, чего... От сына-то нет вести... Помер он аль жив, невесть... У меня было двенадцать рублев, так ему, когда пошел на войну, отдал десять, сахару на дорогу купили, чаю, чайник жестяной, иголки, нитку, пуговиц... А то как же, надо все... А три с полтиной теперя нету, как хошь. Ну, сажай, пусть сажает, отсижу... Я уж сидел, черт с ним, с анафемой. Да это не наш лесник-то, я на объездчика попал... Старается, себя показывает перед начальством... Анафема... Осину-то жалко, она сгниет - боле ничего. Эх, трогай, грех неровный... - понукал он лошаденку.
- Я тебе дам три с полтиной, - сказал я возчику.
Он как-то сразу повернулся весь, откинулся и посмотрел на меня серыми глазами с удивлением.
- Да ну, - сказал он, - вре... Правду дашь? - Он снял обеими руками большую рваную шапку и поклонился. Помолчав, сказал: Отдам, значит, теперь им, анафемам... Только осину мне не отдадут. А я уж лучше отсижу, пущай... Я на трешницу куплю опосля пяток эдаких-то. Надо мне - и печь подпереть, да и сзади кренит избу - не упала бы, вот что... Да я уж думал - пущай падает: сына угнали... Вот одно - внук есть. Старуха тоже... Жена сыновья ушла в работницы, внука жаль... Эх, ну трогай, грех неровный... Скоро вот за мостом... дотягивай... Живот тоже - в чем душа держится... Отслужила, знать, службу, сердяга, едва идет...
У крыльца дома моего я отдал три с полтиной крестьянину и еще рублевку за подводу.
Он пристально смотрел на деньги. Сначала спрятал их в дырявую шапку, потом вынул, думал - куда спрятать. Запихал за голенище грязного сапога.
- Ну, ладно... - сказал он как-то тихо. - Вот што: я тебе, барин, возка три хворосту привезу. Оно не много, я знаю, но вот уж живот-то у меня... - показал он на лошадь, - плох... Вот кады снег падет, тады привезу, легче будет... Ты потерпи, недолго... сдел милость... Я-то пойду отсижу. А деньги... то, се надо... Внуку портки, лапотки, сахарку надо, чего-ничего то-се... Спасибо тебе, барин.
Вечером за чаем сидели у меня сосед мой крестьянин Феоктист Андреевич, приехавший со мной артист и слуга мой, Ленька. Феоктист сказал мне, что крестьянин, который привез меня, - Кузьма из Никольского.
- Версты четыре отселе... из деревни, бедный он, все сам через себя.
Потому - с дурью он. Почитай что полгода по каталажкам сидит. От дури... То за лес - ворует, ума эстолько нет. Рубит у дороги, не хоронясь... Через лошадь свою все. Дерево выберет ядреное, а ей не свезти... Сидит. Пилит, рубит дуром. В непогоду надо, в ночь, когда ветер воет. А он прямо вот... тихо, кругом слыхать. Прямо на виду. Дурак, значит, выходит - куда ему!

Продолжение »»»



   »  https://100ing.ru предлагает выгодные условия, чтобы купить глюкозу - спонсор сайта.
   »  Узнайте на www.zolotoizub.ru, как быстро и недорого вернуть красоту и здоровье зубам

  "Пейзаж нельзя писать без цели, только за то что он красив - в нем должна быть история вашей души. Он должен быть звуком,
отвечающим сердечным чувствам. Это трудно выразить словом, это так похоже на музыку на кончике пера." (Коровин К.А.)



Художник Константин Алексеевич Коровин. Картины, биография, книги, живопись, фотографии


Rambler's Top100