Биография
Жизнь
мастера

Галерея
Картины
художника

Воспоминания
Отзывы и очерки
о художнике

Рассказы
Рассказы
К.Коровина

Поездки
Где он
был

О Шаляпине
К.А.Коровин и
Ф.И.Шаляпин

Фотографии
Прижизненные
фотографии


Рассказы Константина Коровина. Литературные опыты великого художника

  
   

Рассказы художника:

Ранние годы - Первая любовь - 2 - В Училище - Случай с Аполлоном - 2 - Меценат - Молодость - 2 - Смерть отца - 2 - Мои ранние годы - Татьяна Московская - 2 - Фонарь - 2 - Воспоминания детства - Этот самый Пушкин - 2 - Человечек за забором - 2 - Недоразумение - В старой Москве. Трагик - Московская канитель - 2 - Племянница - Московские чудаки - 2 - Профессор Захарьин - Магистр Лазарев - 2 - М.А.Морозов - Мажордом - Лоботрясы - 2 - Утопленник - 2 - В деревенской глуши - Толстовцы - Семен-каторжник - 2 - Колька - Дурак - 2 - Дом честной - В деревне - 2 - О животных. Собаки и барсук - Тайна - 2 - Звери - Мой Феб - 2 - Белка - 2 - На охоте. Компас - Человек со змеёй - 2 - Вечер весны - Васина супруга - 2 - Ночь - 2 - Мороз - Ночь и день - 2 - Своё - 2 -

   

   

Коровин
Конст.Коровин, 1930-е

   

  

- Вот что, - говорю я Василию, - надо костер развести. Чайник повесим, чаю попьем. Калачи в корзинке достань, ватрушки, да фонарь надо зажечь. Я напишу это место... вон месяца серп вышел.
Василий взял топор и пошел в лес рядом за полянкой. Среди тишины позднего вечера слышен был стук топора, а на заводи ровно кричала выпь, точно кто дул в пустую бутылку.
Разложив складной мольберт, я достал холст и краски и пристроил фонарь. Василий тащил из лесу сухие деревца, складывал их у речки, подложил мозжуху - и костер запылал.
Темным силуэтом возвышался лес по обрыву, и красиво узорились ветви темных елей на фоне зеленого потухающего неба. Четко светил серп месяца, и было что-то таинственное в природе - какой-то далекий край, родной, отрадный...
Василий принес стакан чаю.
- Ну-ка, достань, - говорю я, - там коньяк есть, в чай немножко польем.
Василий живо пошел в палатку.
- Налей себе, а то что-то ты приуныл...
- Нет, я ничего... Конечно, у вас дело такое... картины сымать... - говорил Василий, отпив чай с блюдца, - по правде ежели сказать, место - ох, скушное, да ведь и жутко...
- Чего ж жутко-то, ведь у нас ружье, револьвер...
- Да ведь кто знает...
- Ну, Василий, достань-ка колбасу, в кастрюльку ее - пожарим на костре, поедим горячего с хлебом.
- Это можно... - говорит Василий и бежит в палатку.
Лес совсем потемнел. Все изменилось. Я убрал палитру, кисти положил на траву около палатки, холст вставил в ящик. Думаю: «Как это днем покажется...» Люблю я писать ночью, но ошибаешься...
Только я потушил фонарь и хотел выйти из палатки, Василий смотрит на меня темными глазами и так серьезно говорит:
- Слышьте, зарядите ружье... Чего-то ходит недалече по бугру-то...
Я взял ружье, зарядил картечью и вышел. Мы оба слушаем. По той стороне в самом деле что-то потрескивает. Костер тускло освещает осыпь обрыва. Ясно слышу - кто-то лезет между сухими елями...
И опять полная тишина. Только кузнечики стрекочат за палаткой.
Мы сидим в палатке, едим колбасу, и оба смотрим в открытый полог, где темная ночь и краснеет догорающий костер.
- Ночью-то всегда есть это самое... - говорит Василий, - особливо в эдаких-то местах...
- Ну что «это самое»? - спрашиваю я. - Может это заяц или барсук?
- Да кто его знает... - говорит Василий. - Ночью-то разные звери выходят из нор, которые ночные...
- Все, - говорю, - известны, все звери.
- Не... - сказал Василий, качнув головой, - есть которые невиданы, - оборотни есть... В ночную пору ходют... Я видел раз. Вот как крысы, а боле собаки, бурые...
- Где же это ты видал?
- Недалече от Москвы видал. Шел по дороге, а она бежит. Слышьте? - вдруг насторожился Василий.
Слышно было, как сбоку, где заворачивала река, кто-то переплывал реку и вздыхал.
- Чего это??.. Берите ружье скорей!
Мы оба вышли из палатки. Что-то забелело вдали.
Я подошел к костру и подбросил хворост. Костер осветил все вокруг. Вдали, на реке, как-то прыгая, шло к нам белое...
- Лошадь, - сказал Василий. - А может и не лошадь.
Что-то неприятное было в этой прыгающей лошади. Она остановилась и издали смотрела на нас.
- Ишь, чего тут... - сказал Василий, - откуда лошадь? Стрельните разок, попугайте.
Я выстрелил из ружья вверх, и лошадь повернула и пропала в лесу.
- Ишь, чего тут есть... Да, тут уж не поспишь...
- Лошадь, - говорю я, - на ногах-то путы у нее, знать, отбилась, из «ночного» ушла.
- Да, да... - сказал Василий, покачав головой, - чего тут, Константин Лисеич, - место такое нашли... Пугает нас, значит, более ничего...
- Как пугает, да что ты, Василий?
- Эх, оно-то?.. В лошадь обернет, а то во што хочешь.
- Что ты, Василий, сколько раз ты один в лесу ночевал, сам же мне рассказывал... и веришь в оборотней.
- Есть оборотни, есть... не говорите... Это не лошадь, да и место здесь дикое - горы, лес, ямы... Чего еще? Их здесь жительство...
Костер потухал. Я пошел в палатку и лег на постель.
- Ну, спите, - сказал Василий, - а я посижу... А то чего бы не было...
- Ерунда, ложись спать, Василий...

Я проснулся рано, чуть свет. Над обрывом, среди елей, розовели, как длинные ленты, утренние облака. Роса лежала на травке у леса. Вдали, над заводью реки, белой полосой тянулся туман.
Василия не было. «Искупаюсь, - думаю я, - вода теплая, все дно видно, песок». До чего хорошо, более! Верхушка горы, лес, освещаемые солнцем. Непрестанно кукует кукушка, трещит коростель. Вижу снизу, с реки, по берегу, идет Василий с удочкой. В руках у него висит, блестя чешуей, рыба.
- У-у-у, - крикнул я пострашней. Он остановился и опять пошел.
- Василий! - кричу я.
Он бежит ко мне и говорит:
- Ну, и рыбы здесь, что! Глядите-ка!
И он поднимает леща и головлей. Рыба отблескивает всеми цветами, на фоне густых елей леса.
- Может, это оборотни? - с улыбкою говорю я. Василий смеется, как-то шипя, и пальцем поправляет усы.
- Да вот ведь чего. Ночью робь берет. А сейчас - все прошло. В ночи-то есть эта... нечисть. Верно, есть. Вона лошадь-то, тута. Эвона она. Ноги у же спутаны, а ночью-то страшно. Заблудилась, что ль, кто знает? Сейчас костер подпалю, - говорит Василий. - Чай сготовлю.
Как приятно ходить по траве босыми ногами. Мелкая травка на бережку. Палатку осветило утреннее солнце.

Продолжение »»»


  "Вол работает двадцать часов, но он не художник. Художник думает все время и работает час в достижение, а потому я хочу сказать,
что одна работа не делает еще артиста. Разрешение задач, поставленных себе, как гимн радостный, увлечение красотой -
вот здесь, около этих понятий, что-то есть, но не могу объяснить, как это сказать, не знаю." (Коровин К.А.)



Художник Константин Алексеевич Коровин. Картины, биография, книги, живопись, фотографии


Rambler's Top100