Биография
Жизнь
мастера

Галерея
Картины
художника

Воспоминания
Отзывы и очерки
о художнике

Рассказы
Рассказы
К.Коровина

Поездки
Где он
был

О Шаляпине
К.А.Коровин и
Ф.И.Шаляпин

Фотографии
Прижизненные
фотографии


"Константин Коровин". Монография Раисы Ивановны Власовой. Коровин в живописи и театре

Решающий удар по старым традициям театрально-декорационного искусства был нанесен в 1904 году возобновлением оперы Глинки «Руслан и Людмила». Это было поистине второе рождение оперы! В те годы вряд ли к какому-нибудь другому спектаклю театр готовился столь горячо и серьезно. Необычным, прежде всего, было участие в его подготовке крупнейших музыкантов и теоретиков. В комиссию по работе над обновлением спектакля входили А.К.Глазунов, Ц.А.Кюи, Н.А.Римский-Корсаков, В.В.Стасов, известный музыкальный критик Н.Д.Кашкин. Решено было ставить оперу в новом издании, отредактированном Римским-Корсаковым и Глазуновым, без сокращений, в наиболее полном авторском варианте. Вопреки установившейся традиции, декорации, костюмы, бутафория, словом, все оформление спектакля вплоть до париков и обуви было исполнено по эскизам Коровина и Головина.


  Монография
  Р.И.Власовой


  Живопись - 2 - 3 - 4
  5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 
  12 - 13 - 14 - 15 - 16
  17 - 18 - 19 - 20 - 21
  22 - 23 - 24 - 25 - 26

  Театр - 2 - 3 - 4 - 5 - 6
  7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12
  13 - 14 - 15 - 16 - 17


Большую часть эскизов декораций писал Коровин. Зато Головин был автором большинства эскизов костюмов. Стасов, горячо увлекшийся возобновлением «Руслана», весьма настороженно следил за готовящейся постановкой и категорически заявил, что он «как член комиссии будет против декадентства в декорациях и костюмах». Старый ревнитель реалистического искусства впоследствии с радостью признал, что страхи его были напрасны. Он был в восторге от всего спектакля.
После напряженной почти двухлетней работы постановка «Руслана» была завершена, и в переполненном Мариинском театре 10 декабря 1904 года состоялась премьера.
Прошло всего четыре года после того, как по узенькой винтовой лестнице Коровин впервые поднялся под крышу Большого театра - в декорационную мастерскую, ставшую отныне его вторым домом. Но как много с тех пор произошло перемен в театре! Сценическое воплощение драматургии спектакля, которое ранее диктовалось только режиссером, теперь во многом зависело и от художника, который стал соавтором спектакля. В свою очередь, оформление понималось не только как создание реальной среды, в которой развертывалось действие. Это был живописный эмоциональный образ, созданный средствами живописи, своеобразная зрительная партитура авторского замысла. Именно этого добивались Коровин и Головин в каждой постановке, но, пожалуй, впервые целостное решение эта проблема получила в «Руслане».
«Больше живописи на сцене!» Этого принципа также неуклонно держались оба художника. Надо сказать, что их полная непримиримость к приоритету сценической живописи приводила порой к комическим ситуациям. «Ваши декорации 3-го акта и последняя, - недоумевал Теляковский, - будучи сами по себе прекрасными, не снабжены совершенно обстановкой. На чем будет спать Ратмир в 3-м акте и Людмила в 5-м в 1-й картине неизвестно. Я было предлагал купить в персидском магазине диван или взять таковой из «Ревизора» 1-й картины. Но Головин восстал - говорит, что не стильно. Кроме того, скамейки у Вас написаны, и люди живые никак не могут на них сесть».
Еще перед премьерой враждебно настроенная к новому искусству пресса, отстаивавшая старые нормы театрально-декорационного искусства, увидела в «Руслане» проявление декадентских тенденций. Однако большинством рецензентов возобновление оперы было расценено как крупное событие в театральном мире России. После спектакля Стасов, не забыв прислать в адрес директора императорских театров целый ворох своих соображений относительно постановки «Руслана», наговорил Коровину и Головину массу комплиментов по поводу декораций и костюмов.
К наибольшим удачам оформления «Руслана и Людмилы» всеми критиками был справедливо отнесен I акт - «Гридница Светозара».
До нашего времени не дошли жилища славянских князей, бывшие по большей части деревянными, но когда смотришь на декорации коровинской гридницы, с ее массивными, в два обхвата балками, которые воспроизводят типичные для древнерусского зодчества конструкции, на монументальные тяжелые опорные столбы, на мощные светильники и нарядный золоченый фон потолка и стен, расписанных красными декоративными цветами, мысленно переносишься в могучую Киевскую Русь, так хорошо передан здесь дух времени. Конечно, вряд ли в вырубленной из дерева гриднице древние зодчие поставили бы опорные столбы из камня. Коровин очень удачно внес этот элемент каменной архитектуры для того, чтобы подчеркнуть богатство и мощь Древней Руси. Сами по себе архитектурные элементы древнерусского интерьера - убегающее в глубину перекрытие с массивной поперечной балкой и декоративный убор, построенный на мотивах народного орнамента, к концу XIX века в постановках Русской частной опоры стали уже традицией. И все же в интерпретации Коровина сцена выглядела оригинальной. Все стало проще, суровей, величественней, монументальней. Вместе с неспешной эпической музыкой Глинки «Гридница» Коровина превосходно воссоздавала образ древней былинной Руси с ее мощью, простотой и наивным чувством сказочности. Уже на склоне лет, перебирая в памяти сделанное, Коровин отмечал, что именно в «Руслане» в I акте ему удалось передать дух эпохи.
Ощущение монументальности в этой картине во многом зависело от обобщенной широкой живописи. Все изображенные детали очень конкретны, что важно для этой оперы, насыщенной реалистически бытовой мелодикой, - ведь Глинка повествует даже о фантастике с убедительностью очевидца, и в то же время все написано крупными живописными массами, без разбивающей целое мелочности. Широкими грубоватыми линиями очерчены деревянные части гридницы: тяжелые балки, стропила, словно вырубленные топором окошечки наверху, массивные каменные столбы, орнамент росписей также определяют ощущение «большой» сцены.
Сходная с «Гридницей Светозара» декорация финального акта заслужила меньше похвал современников. Но и она скомпонована с большим художественным чутьем и тактом. В либретто оперы отмечено, что действие V акта происходит в той же гриднице, однако Коровин повторяет декорацию I акта лишь в конструкции интерьера (шатровая крыша, перекрытие с массивной поперечной балкой). Композиция здесь не должна была быть так торжественно-монументальна, как в I акте - сцене пира. К тому же в огромных размерах гридницы потерялся бы важный в смысловом отношении передний план, где находилось ложе для принесенной Русланом спящей Людмилы. Декорация финала также производит впечатление богатой и нарядной княжеской палаты - она даже более обильно орнаментирована, но вся сцена становится и меньше и интимнее. Опорные столбы, которые были в I акте каменными, заменены здесь витыми деревянными расписными. В больших люнетообразных окнах разместились чуть неуклюжие солнца - излюбленные в орнаментике древних славян; справа за ложем Людмилы - крутая деревянная лестница, окаймленная узорчатыми перилами.

следующая страница...


  "Пейзаж нельзя писать без цели, только за то что он красив - в нем должна быть история вашей души. Он должен быть звуком,
отвечающим сердечным чувствам. Это трудно выразить словом, это так похоже на музыку на кончике пера." (Коровин К.А.)



Художник Константин Алексеевич Коровин. Картины, биография, книги, живопись, фотографии


Rambler's Top100