Биография
Жизнь
мастера

Галерея
Картины
художника

Воспоминания
Отзывы и очерки
о художнике

Рассказы
Рассказы
К.Коровина

Поездки
Где он
был

О Шаляпине
К.А.Коровин и
Ф.И.Шаляпин

Фотографии
Прижизненные
фотографии


"Константин Коровин". Монография Раисы Ивановны Власовой. Коровин в живописи и театре

Весна 1914 года для Большого театра была тяжелым временем. Второго мая в Малом театре, где был размещен декорационный склад Большого и Малого императорских театров, вспыхнул грандиозный пожар, уничтоживший большинство хранившихся там декораций, в том числе и коровинских. Сгорели почти все декорации балетов, шедших в этом сезоне, и большая часть декораций опер. Сильно пострадали «Демон», «Иван Сусанин», от «Садко» осталась лишь арка площади в Новгороде, от «Евгения Онегина» - одно дерево, «Корсар» также основательно обветшал. Из коровинских декораций остались лишь «Эсмеральда», «Золотая рыбка», «Богема»: во время пожара они находились на сцене. Посчастливилось «Руслану». Он уцелел почти весь. «Погибло все мое творчество за последние 15 лет, - сокрушался Коровин, - все то, чем я жил». Среди множества сочувственных писем, которые получил Коровин из России и заграницы, особенно трогательным было письмо его учеников Московского училища живописи, ваяния и зодчества. «Дорогой Константин Алексеевич, - писали они, - скорбим о разрушенных хороших сказках, о тяжелой утрате цветов, светлых декоративных образов нам родного и близкого вашего творчества. Не объяты же тоскливым, будничным смятением и верим в золотой восторг и радость, какие и впредь увидим в ваших чудных декорациях. Ваши ученики: А.Аржеников, Ив. Смирнов, Григорьев, Н.Ширков, Крайнов, А.Потаповский, Рыбаков, Кичигин, Демидов».


  Монография
  Р.И.Власовой


  Живопись - 2 - 3 - 4
  5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 
  12 - 13 - 14 - 15 - 16
  17 - 18 - 19 - 20 - 21
  22 - 23 - 24 - 25 - 26

  Театр - 2 - 3 - 4 - 5 - 6
  7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12
  13 - 14 - 15 - 16 - 17


И Коровин действительно не пал духом. Уже за летние месяцы этого года были исправлены и дополнены декорации к операм «Иван Сусанин». «Демон», «Руслан и Людмила» и балету «Шубертиана», написаны новые декорации к «Евгению Онегину», осенью 1914 года заново оформлен «Конек-горбунок», а зимой восстановлен «Корсар», включая костюмы и бутафорию. Так ценою напряженнейшего труда самого Коровина и всего коллектива его мастерской заживлялись раны, нанесенные театру пожаром. Поистине достойно удивления, как за предельно короткие сроки возвращались к жизни на огромной сцене Большого театра коровинские творения.
Всегда умея сохранить свое индивидуальное творческое лицо при подчинении искусства замыслу композитора, Коровин в области театрально-декорационной живописи продолжал оставаться художником-реалистом. Нараставшая декоративность его станковых произведений оказывалась более естественной на огромных просторах театральных холстов. И второе десятилетие XX века в театральной деятельности Коровина было временем творческого расцвета. Счет коровинских шедевров увеличивался, и каждая творческая удача была рождением оригинального художественного решения. Красочная «Снегурочка», с ее ароматом русских пейзажей, и совсем иная, гротескная, пестрящая лубково-аляповатыми красками «Сказка о царе Салтане» (1913, Большой театр), талантливая хореографическая интерпретация сказки Шарля Перро «Спящая красавица» (ее оформление было выдержано в строгих традициях французского классицизма) и, наконец, «Богема» Пуччини (1914, Большой театр), где единственный раз художнику удалось воссоздать на сцене полюбившийся ему образ Парижа, - все эти работы свидетельствуют о реалистическом методе Коровина, о его чудесном даре «перевоплощения».
В первые годы после Великой Октябрьской социалистической революции Коровин по-прежнему интенсивно работал в театре. Правда, в Петрограде его участие в театральном мире приняло еще более эпизодический характер, чем прежде, но в московском Большом театре он продолжал занимать ведущее место вплоть до 1923 года, то есть до своего отъезда из России. В 1917 году, например, из двадцати спектаклей, шедших в театре, четырнадцать было оформлено Коровиным, а в 1918 году из шести прибавившихся к ним пять принадлежали также Коровину. В 1919 году все три включенные в репертуар театра постановки были вновь оформлены им.
В числе последних театральных работ, исполненных Коровиным в России, были две оперы Римского-Корсакова - «Кощей Бессмертный», поставленный в Большом театре в начале 1917 года, и «Млада», премьера которой состоялась в Театре оперы и балета в Петрограде 29 сентября 1923 года.
Традиция Коровина - театрального художника нашла свою дальнейшую жизнь в советском театре. Больше того, из всего богатейшего театрально-декорационного искусства, которое оставило нам русское наследие, она, по сути дела, единственная, которая сопровождала все развитие живописного направления в музыкальном театре. И сейчас эта замечательная традиция не теряет своей силы, хотя и проявляется все больше в опосредованной форме. Наиболее последовательно и глубоко она продолжается в творчестве одного из ведущих мастеров советского театрально-декорационного искусства - С.Б.Вирсаладзе.

Коровин в театре. Глава пятая

В 1923 году, вслед за Шаляпиным, Коровин выехал с семьей за границу; вначале предполагалось, что ненадолго - для устройства персональной выставки и лечения сына. Он мечтал о возвращении на родину все время, поначалу горячо протестовал против наименования «эмигрант»: ведь он получил разрешение от Советского правительства на выезд, но время шло, и с каждым годом в чужой стране ему было все труднее разобраться в переменах на родине - Коровин остался в Париже.
Примерно до начала 1930 года творческая жизнь художника во Франции была довольно активна. Он также совмещал работу в области станковой и театрально-декорационной живописи. Мы мало знаем об этих работах. Судя по тем немногим произведениям, которые доступны в настоящее время для обозрения, верность руки еще долго не изменяла художнику.
По-прежнему виртуозно, например, написан весь в ночных огнях поблескивающий от только что прошедшего дождя «Париж» 1936 года (Государственная Третьяковская галерея). О сохранении Коровиным мастерства свидетельствует и И.Е.Репин. В своем письме Коровину от 3 августа 1930 года он восторженно пишет: «Дорогой Константин Алексеевич. Все время, вот уже целая неделя, я так восхищен Вашей картиной - спасибо Леви, который доставил мне это удовольствие! - Какой-то южный город ползет на большую гору. Но это чудо! Браво, маэстро! Браво! Чудо какие краски! Я ставлю бог знает что, если у кого найдутся такие краски!!»
В Париже в какой-то мере менялись манера письма Коровина и колорит его картин. В 1930-х годах художник предпочитал более яркие контрастные сочетания, которые подчас приобретали необычные для него резкие интонации. По-видимому, художник сохранял «снайперскую» точность в оркестровке холста. Однако эта точность часто принимала какой-то механический характер, напоминая порой ремесленнически чистый, но не оплодотворенный творческой любовью и вдохновением труд. Коровин стал работать более открытым цветом, со значительно большим участием холодных голубых и зеленых красок. С другой стороны, тускло-серый колорит, которым отличается пейзаж «Париж. Сен-Дени» (1930-е гг., Ярославо-Ростовский историко-архитектурный художественный музей-заповедник), был бы невозможен в прежних холстах художника.

следующая страница...


  "О Коровине не раз уже высказывалось мнение, будто бы живопись его - подражание новейшим французским импрессионистам, но если мы внимательнее посмотрим на те стороны, где он выразил свои индивидуальные особенности, то увидим, что сближение это несколько поверхностно. Колорит, гармония тонов, именно те стороны, которые господин Коровин берет за основу своих произведений, весьма резко отличаются от современного французского импрессионизма. Этот последний характеризуется светом и довольно яркой гаммой красок. Живопись же господина Коровина отличается темной, едва окрашенной гаммой, которая составляет его исключительную особенность." (Н.Досекин, художник)


Художник Константин Алексеевич Коровин. Картины, биография, книги, живопись, фотографии


Rambler's Top100