Биография
Жизнь
мастера

Галерея
Картины
художника

Воспоминания
Отзывы и очерки
о художнике

Рассказы
Рассказы
К.Коровина

Поездки
Где он
был

О Шаляпине
К.А.Коровин и
Ф.И.Шаляпин

Фотографии
Прижизненные
фотографии


Ирина Ненарокомова о Константине Коровине

  
   

Стр. 1
Стр. 2
Стр. 3
Стр. 4
Стр. 5
Стр. 6
Стр. 7
Стр. 8
Стр. 9
Стр. 10
Стр. 11
Стр. 12
Стр. 13
Стр. 14
Стр. 15
Стр. 16
Стр. 17
Стр. 18
Стр. 19
Стр. 20

   

Константин Коровин:
Константин Коровин
Все фото Коровина

Пишите: ya(a)kkorovin.ru


В двадцатые годы Коровин оформляет балет Дон Кихот для гастролей Анны Павловой в лондонском Ковент-Гардене; оперу Золотой петушок для театра в Турине; Севыльского цирюльника для гастролей Шаляпина в Англии и США; Снегурочку и Князя Игоря для Русской оперы в Париже...
Находясь в 1925 году в Турине, во время работы над декорациями к Золотому петушку, он писал Красину: «Я прихожу к себе в гостиницу поздно ночью и падаю от усталости... Сколько я дней и ночей проработал в своей жизни, считая с 20-ти лет - сначала у Мамонтова, потом Большой театр. А сколько выставок, и что же? Я ведь хотел все работать свое, то есть то, к чему я пришел в живописи. Ведь, это моя музыка, мое искусство - я его люблю, ... и я не могу им заниматься, так как работаю теперь по крайней моей нужде».
Это мучает Коровина, хотя все свое исключительное мастерство колориста он вкладывает и в декорации. Но ведь это - заказ, а не то, что пишется по движению души, когда видишь в природе такие краски, что дух захватывает, что рука сама тянется к кисти. Художник хочет писать «свои» картины, но у него уже почти нет свободного времени, и он очень устал.

Наверное, не раз вспоминались ему предостережения любимого учителя Василия Дмитриевича Поленова относительно того, что декорации и некоторая разбросанность помешают подлинной живописи, (помните, «...жаль за его огромный талант, который так и не выразится в чем-нибудь крупном...»). Самые любимые публикой, самые известные картины – «У балкона», «Бумажные фонари», «Гаммерфест. Северное сияние» - так и остались в прошлом веке, в XX он не создал настоящих картин. Он стал мастером этюда, виртуозом колорита, но значительных станковых вещей больше не писал. Это, видимо, угнетало Коровина, хотя он не мог не понимать, как и без того огромны его художественные достижения и как много привнес он нового в русское искусство.
Но Константин Алексеевич страдал и постоянно вспоминал те годы, когда и сил было больше, и желания воплощались в картины, и были живы друзья. А его учитель Поленов в России тоже часто вспоминал своего самого талантливого ученика. В 1927 году, за два дня до смерти, он попросил повесить над своей кроватью любимый коровинский этюд «Речка в Меньшове» и сказал жене: «Я буду смотреть. А когда умру, напиши Константину поклон в Париж. Может быть, встретимся на этой речке».

Не знаю, дошла ли эта весточка до Коровина, но теплый привет от другого знаменитого художника старшего поколения дошел и очень порадовал страдающую душу Константин Алексеевича. Это было письмо от Репина, увидевшего за несколько месяцев до смерти одну из коровинских картин: «Все время, вот уже целая неделя, я только восхищаюсь Вашей картиной... Какой-то южный город ползет на большую гору... Но это чудо! Браво, маэстро! Браво! Чудо!.. Какие краски! Серые с морозом - солнцем, чудо, чудо!!.. Я ставлю Бог знает что, если у кого-нибудь найдутся такие краски!!.. Ваш Илья Репин - коленопреклоненный аплодирует! Коровину!».
Вышло так, что накануне Коровин сам готовил письмо Репину, желая поздравить его с 85-летием. «Мое письмо, где я вспоминаю жизнь в Москве, С.И.Мамонтова, В.А.Серова, В.Д.Поленова, М.А.Врубеля и других, вышло отчаянно грустным, - писал Коровин, - а вот когда я прочел Ваше письмо ко мне, то я обрадовался и повеселел... Я писал Вам воспоминания о милых друзьях, закрывших вежды, а Вы пишете о серебряной гамме красок живописи картины моей ... стоило только поощрить русского человека, - он уж и разговорился!»
Разговорился и повеселел от того, что как бы пообщался с человеком, помнившим общее дорогое прошлое. И Красину он постоянно пишет о былом, пишет грустно: «...Одно нытье, а ведь я не был нытиком. Но все же я живу воспоминаниями о друзьях. Они были, умерли - Левитан, Врубель, Серов». Что-то особое есть в русской ментальности. Коровину, такому русскому душой, было очень трудно на чужбине, да еще без друзей, даже без приятелей («приятелей у меня здесь никого нет»).
С Шаляпиным пути в эмиграции разошлись. «Всемирная слава и огромные деньги, которые зарабатывал Шаляпин, затмили годы бескорыстной дружбы былых времен...», -писала Комаровская. Виделись они с Шаляпиным редко, и эти встречи не всегда приносили Коровину радость. «... При моей бедности и невзрачной штанине, без пирожков и дач (вспоминал, как Шаляпин гостил у него в Гурзуфе) - гость неинтересный, - писал Коровин. - ... Что-то я уж и не понравился, а вдруг взаймы попрошу? Но не бойся, я не попрошу. Федя, Федя, а ведь я его люблю, ведь гений, а странный и такой стал грустный, что я его не узнал». И Шаляпину, конечно, несмотря на его славу и деньги, тяжело жилось без России и русской публики. Оба мечтали о возвращении.
Одна из счастливых их встреч в эмиграции состоялась в 1932 году, когда Шаляпин приехал в Париж. Он попросил дочь Ирину зайти за Коровиным и позвать его к брату Ирины - Борису, куда должен был приехать и Рахманинов. «То, что предстало моим глазам, потрясло, - пишет Ирина Шаляпина. - Я не могла представить, что так может жить один из лучших наших художников. Сырая комната, в углу кровать, задернутая пологом, несколько стульев». Но сам Константин Алексеевич оставался по-прежнему красив и, забывая о жизненных трудностях, радовался каждому счастливому моменту. У Шаляпиных наделали пельменей, любимую еду Федора Ивановича, отведали водки, попировали на славу. Под конец Шаляпин и Коровин, вспомнив молодость, пустились в пляс (художнику уже исполнилось семьдесят). И, конечно, вспоминали Россию.


  Монография
  Р.И.Власовой


  Живопись - 2 - 3 - 4
  5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 
  12 - 13 - 14 - 15 - 16
  17 - 18 - 19 - 20 - 21
  22 - 23 - 24 - 25 - 26

  Театр - 2 - 3 - 4 - 5 - 6
  7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12
  13 - 14 - 15 - 16 - 17


Не единожды писал Коровин пронзительные ностальгические письма знакомым: «Надеюсь приехать в Россию... С великим счастьем вспоминаю Россию, и своих друзей, и природу, и снег, и дождик, и небо серое, и траву-ковыль, и избушку, и дым из трубы в мастерской своей в Охотине, и друзей-охотников». И, постоянно надеясь вернуться, молил приятеля: «Угол мой в Охотине защити». Художник страшно расстраивался, когда его стали называть в печати «эмигрантом» - «я с разрешения уехал за границу и попал в тяжелые условия - надо же иметь сердце». Впрочем, к ярлыкам ему было не привыкать: до революции считали декадентом, революционером, разрушающим традиции; после революции стали ругать «отсталым» и «правым». А он все повторял, что он никто из вышеназванных, он просто - художник. И продолжал работать. Писал этюды, натюрморты, вечерний Париж, а к концу жизни - все больше зимние русские деревни и русские тройки - экзотика для французов, лучше покупалось. (Рассказывают, что после смерти Коровина его бедный сын, тоже художник, делал подобные картины «под отца» и подписывал его именем.) А может, писал эти полотна потому, что от родных сюжетов теплело на душе.

Его произведения экспонировались на персональных выставках в парижских галереях Бернхейма и Кольбера в 1925 и 1929 годах, а также на многих выставках в Париже, Нью-Йорке, Риме, Праге... Работы тридцатых годов были, как всегда, мастеровиты, но не пронизаны тем поэтическим вдохновеньем, что отличало этюды десятых годов. «Аппарат художника тонкий и трудно иметь импульс, когда мешает жизнь, ее будни, болезни и горе», - писал он Красину, объясняя «невозможность создать труд, как хочешь».
Почему так получилось, что творчество замечательного живописца Константина Коровина не было понято широкой публикой на ранней стадии и не было востребовано и желанно в конце его пути? Ответ на вопрос дал еще в девяностых годах XIX века Переплетчиков, прозорливый приятель Коровина: «...В искусстве: кто очень ново начинает понимать дело, все силы того уходят на открытие идеи, и он зачастую гибнет... Другие с более слабой инициативой проходят по мосту и двигаются вперед. Боюсь, что К.Коровин - мост. У него очень многое ново и оригинально...».

Коровин один из первых (еще в восьмидесятых годах XIX века) начал прокладывать путь к искусству века XX. Он воспитал целую плеяду великолепных живописцев и явился «обновителем сценической живописи» (слова Шаляпина). Константин Коровин был первым и самым последовательным представителем русского импрессионизма. Внес неоценимый вклад в русскую художественную культуру. Он не изменил импрессионизму и тогда, когда другие художники, воспользовавшись его достижениями, со временем отказались от этого метода, стали разрабатывать новые течения - кубизм, супрематизм, экспрессионизм. Время шло вперед. Оно искало новые форм, искало новые художественные системы.
«Начав новатором, Коровин кончил архаистом», - пишет академик Дмитрий Сарабьянов. Так сложилась его творческая судьба. Но всю жизнь, даже в трудные моменты, он пел радость и красоту жизни. Когда смотришь на полотна этого прекрасного живописца, словно слышишь его слова: «Я люблю хорошие вещи: искусство, дружбу, солнце».

К началу статьи


  "О Коровине не раз уже высказывалось мнение, будто бы живопись его - подражание новейшим французским импрессионистам, но если мы внимательнее посмотрим на те стороны, где он выразил свои индивидуальные особенности, то увидим, что сближение это несколько поверхностно. Колорит, гармония тонов, именно те стороны, которые господин Коровин берет за основу своих произведений, весьма резко отличаются от современного французского импрессионизма. Этот последний характеризуется светом и довольно яркой гаммой красок. Живопись же господина Коровина отличается темной, едва окрашенной гаммой, которая составляет его исключительную особенность." (Н.Досекин, художник)


Художник Константин Алексеевич Коровин. Картины, биография, книги, живопись, фотографии


Rambler's Top100